Общая информация
Персонаж
Боевое развитие
Мирное развитие
Каталог предметов
Каталог заклинаний
Организации
Разное
Разделы / Карты Магических Земель / Картократия Феликса Мендеса

Вступление

В те далекие времена, когда вас, скорее всего, еще не было на свете, мы пришли в Магические Земли. Рисковые ребята, старатели чудес, первопроходцы. Земли тогда назывались просто Пустошью, Буря Стихий только-только отгремела и не все еще поняли, что все закончилось. Мы были первыми, кто отважился переступить незримую грань… Тогда не было ни Таможни, ни стены – ничего. Только трава на границе едва заметно меняла оттенок – люди боялись не то что наступить на нее, а даже бросить камень на ту сторону.

Каждый из нас пришел в Магические Земли своей тропинкой – один, с черствой лепешкой за пазухой, а то и совсем пустой. Нам было нечего терять. Отчаявшиеся и озлобившиеся на мир, мы шли сюда как на казнь – жизнь ва-банк и будь что будет. Сейчас вы ломитесь сюда как стая туристов – досконально зная, чего стоит опасаться, чего нет. Вас переоденут, успокоят, проинформируют, помогут освоиться и хлопнут по плечу на прощанье. Вы ищете здесь всякую чушь вроде приключений. Мы искали место, где сможем прожить еще хоть чуть-чуть или умереть мгновенно – таинственной и оттого почему-то притягательной смертью.

Мы смирились с тем, что как только ступим на эту странную траву, нас в тот же момент испепелит молния, скрутит в бараний рог неведомая сила, или же мы просто исчезнем – без вспышек и грома, как будто нас и не было. Втайне надеясь, что ничего не произойдет – что это просто трава, просто земля, что никакой магии нет. Что мы останемся невредимы, ни черта не найдем в этой пустой земле и умрем в бедности. Но Земли облапошили всех нас.

Мгновенной смерти не случилось, но стало еще страшнее, потому что все почувствовали нечто странное. Холодели пальцы, чесались легкие, нестерпимо хотелось простокваши. Мы – а я говорю «мы», потому что потому выяснилось, что все чувствовали одно и то же – не знали, что с нами происходит. Ходили, замирая на каждом шагу, прислушиваясь к себе. Кто-то избегал ходить в ту же сторону, куда дул ветер, кто-то боялся заходить в тень, кто-то напрочь отказывался прикасаться к камням и, тем паче, сидеть на них.

Потом мы пообвыклись – правда, по-прежнему избегая теней, камней и всего, что в моменты слабости казалось нам подозрительным. Просто по привычке, без суеверного ужаса. И тогда мы задумались – хорошо, мы приперлись в самое опасное место Лоскута и выжили, что дальше, черт возьми?

Нет, не подумайте – мы так и не стали друзьями. Но кучки более одинаковых людей точно не сыскать во всем мире. Ничто тогда не могло затащить людей в пустошь, кроме отчаяния. И если вы думаете, что знаете, о каком отчаянии я говорю, вы жестоко обманываетесь. Ваше отчаяние от потери любимой куклы или от девочки, которая закрывает окна, стоит вам начать вопить свои серенады – это совсем не то отчаяние…

Я, Хосе, Инграмилле, Четвертунчик, Галатея, Бобо, Мозгокрив и прочие – все мы были одного поля ягоды и вздрагивали, когда смотрели друг другу в глаза. Это было равносильно взгляду в зеркало. Несмотря на это, а может, именно поэтому – мы отвратительно ладили, бесконечно ругались, разбиваясь каждый раз на разные группы, и вообще всячески осложняли друг другу жизнь. Какого черта мы тогда держались вместе? Ха! Любой храбрости есть предел – нам было попросту жутко.

Никто не знал, что именно с нами творит Пустошь, но все ощущали это на своей шкуре. Засыпая, мы не знали, кем проснемся и проснемся ли. На мою третью ночь я сам трясся как еж – мне казалось, что у меня зеленеет кожа, и я боялся за ночь превратиться в ящерицу или куст. Когда из леса, шатаясь, вышел Четвертунчик, я чуть не бросился наутек – тогда я еще был уверен, что один во всей Пустоши. Мы долго визжали с перепугу и, как обезьяны, швырялись друг в друга комьями земли. Он успокоился первым и попытался заговорить, через час мы уже сидели у моего костра. Заснули бок о бок, и я уже не дрожал – выгорело во мне все. А наутро Четвертунчик не смог вспомнить, как его зовут. Мы перепугались оба, причем я испугался даже больше – я не мог понять, забыл ли я что-нибудь и если да – как мне нащупать эту брешь в памяти. Так и проходил весь день в ступоре, перебирая свою память, словно пытался нащупать языком дырку от выпавшего зуба. Так ничего и не нашел.

С тех пор мы условились – какой бы компанией мы не собирались на ночлег – сидеть перед сном у костра и выкладывать всю подноготную своей жизни. Все, что ты боишься забыть, все, что дорого. Это было отчасти смешно – те самые вещи, самые дорогие сердцу, которыми не делился даже с близкими друзьями, приходилось рассказывать случайным попутчикам – как задачку у доски. А вокруг тебя бубнили, заучивая жемчужины твоей памяти, равнодушно и деловито. Потом наставал черед следующего, и уже ты бубнил, стараясь запомнить в деталях чью-то историю любви, рыбалку с отцом, любимый детский стишок, имена родителей.

А однажды Четвертунчик ляпнул, что у него склероз – ну, в общем, оказалось, что Пустошь не причем, просто у него была дырявая память. Имя свое потом вспомнил, но традиция осталась, а его все по-прежнему звали по кличке. На всякий случай, как напоминание, что расслабляться в Пустоши – смерти подобно. Четвертунчиком, кстати, я назвал его за то, что любую пищу он делил на четыре равные части и съедал их одну за одной. Какого рожна ему это сдалось он объяснить не смог – забыл он почему.

Вы, наверное, все удивляетесь – за каким лешим я все это вам выкладываю. Вроде, никаким боком это к картографии не относится. А вот за каким – вы сейчас бродите по Пустоши такие смелые и всезнающие. Я просто хотел довести до вас, что так было не всегда. И те знания, которыми вы сейчас безоглядно пользуетесь, было не так-то просто получить. Цените это. И вот еще что – если как-нибудь ночью к вашему костру подсядет незнакомец и начнет рассказывать о своей матери или о том, как он свалился в реку в пять лет – не спешите обрывать его. Выслушайте, запомните, а потом расскажите что-нибудь о себе. Что-то, что не хотели бы забыть. Это не только традиция, просто в какой-то момент Пустошь снова может измениться, как менялась уже десятки раз – и тогда вы и впрямь можете забыть все, чем так дорожите. Если только кто-то незнакомый, согревающий вам спину, не напомнит вам, кто вы.

Структура карты

Карта

Могу поспорить, когда вы впервые взглянули на нашу карту, у вас разбежались глаза. На первый взгляд в этом обилии кружков не усматривается системы, но на самом деле все очень просто.

Есть центр – своеобразная столица всех Магических Земель – Торговая Площадь. Далее есть так называемый Большой Круг – это 18 зон, шесть из которых отмечены большими кружками. В этих шести зонах растут столь необходимые вам растения – в каждой свое. Эти плодородные зоны отделены друг от друга переходами, в каждом из которых по две зоны – их можно смело застраивать. Итак, 6 плодородных зон и 12 переходных. Между двумя большими кружками есть сообщение из двух малых кружков.

И есть 14 зон, соединяющих торговую площадь с Большим Кругом. Если присмотреться, сеть этих переходов напоминает трилистник. У него есть стебель – дорога через Реку Веры и Почтовую площадь, и три лепестка, ведущие к трем плодородным зонам большого круга. Левый лепесток упирается в Долину Очищающего пламени. Средний – в Ясную Долину, а Правый – в Залив Вечности. На этих трех локациях растут самые ценные цветы, необходимые для атакующей магии Жара, Холода и Воды соответственно.

Нелишним будет отметить, что растения, необходимые для атакующих и защитных заклятий одной стихии, растут на противоположных концах карты. Так, к примеру, Адонис, нужный для атаки Огня, растет на жарком юге, а его пламенный собрат – Непетус, на севере, поближе к вечным врагам – Холоду и Влаге.

Если держать в голове эти элементы – Центр, Трилистник и Большой круг, все 33 основные зоны запомнить гораздо легче. Можно также добавить, что названия всех южных зон так или иначе связаны со стихией Жара, с эмоциями. Северо-восток, куда направлен правый лепесток, наделен названиями, связанными с проявлениями стихии Влаги, а Средний Лепесток – Холода.

Теперь мне стоит рассказать о каждой из этих зон поподробнее.

Названия

Сразу следует сказать о названиях – почему они вышли такими странными. Когда наша компания перестала дрожать от ужаса и попыталась исследовать Магические Земли, нам потребовалось как-то называть знакомые места. Мы старались создать иллюзию полноценного исследования – хотя бы для того, чтобы отвлечься от собственной паранойи – поэтому мы разбивались на группы и разбредались по разным местам, пытаясь обнаружить там что-нибудь полезное или интересное.

С названиями возникла жуткая путаница – ребята мы все были простые, с небогатой фантазией, но с большим желанием увековечить свое имя. Поэтому поначалу все полезли называть полянки и тропинки своими именами. Мозгокрив схватил приступ здравомыслия и выступил с заявлением, что это никуда не годится. Поляна Четвертунчика, залив Инграмилле – никто из потомков не сказал бы нам за это спасибо. Такое и выговорить-то сложно. Поэтому решили – никаких имен. Максимально простые названия, которые сами просились на ум, всплывая в памяти из детских книг и матушкиных историй. К тому же нам казалось, что Магические Земли заслуживают торжественных и громких названий. Так и появились Ущелье Храбрых, Зачарованный Лес и прочие шедевры оригинального мышления кучки неудачников. Сейчас мне стыдно за то, что мы не придумали ничего лучше. Но этого уже не изменить. Для того чтобы вы не запутались во всех этих Темных, Затерянных, Тайных и прочих тропах, трактах и дорожках, я попытаюсь придать им лицо. Упомянуть хоть какую-нибудь примечательную или забавную деталь этих местечек. Начнем.

Центр

Ножка трилистника

Левый лепесток

Средний лепесток

Правый лепесток

Большой круг