Вступление

В те далекие времена, когда вас, скорее всего, еще не было на свете, мы пришли в Магические Земли. Рисковые ребята, старатели чудес, первопроходцы. Земли тогда назывались просто Пустошью, Буря Стихий только-только отгремела и не все еще поняли, что все закончилось. Мы были первыми, кто отважился переступить незримую грань… Тогда не было ни Таможни, ни стены – ничего. Только трава на границе едва заметно меняла оттенок – люди боялись не то что наступить на нее, а даже бросить камень на ту сторону.

Каждый из нас пришел в Магические Земли своей тропинкой – один, с черствой лепешкой за пазухой, а то и совсем пустой. Нам было нечего терять. Отчаявшиеся и озлобившиеся на мир, мы шли сюда как на казнь – жизнь ва-банк и будь что будет. Сейчас вы ломитесь сюда как стая туристов – досконально зная, чего стоит опасаться, чего нет. Вас переоденут, успокоят, проинформируют, помогут освоиться и хлопнут по плечу на прощанье. Вы ищете здесь всякую чушь вроде приключений. Мы искали место, где сможем прожить еще хоть чуть-чуть или умереть мгновенно – таинственной и оттого почему-то притягательной смертью.

Мы смирились с тем, что как только ступим на эту странную траву, нас в тот же момент испепелит молния, скрутит в бараний рог неведомая сила, или же мы просто исчезнем – без вспышек и грома, как будто нас и не было. Втайне надеясь, что ничего не произойдет – что это просто трава, просто земля, что никакой магии нет. Что мы останемся невредимы, ни черта не найдем в этой пустой земле и умрем в бедности. Но Земли облапошили всех нас.

Мгновенной смерти не случилось, но стало еще страшнее, потому что все почувствовали нечто странное. Холодели пальцы, чесались легкие, нестерпимо хотелось простокваши. Мы – а я говорю «мы», потому что потому выяснилось, что все чувствовали одно и то же – не знали, что с нами происходит. Ходили, замирая на каждом шагу, прислушиваясь к себе. Кто-то избегал ходить в ту же сторону, куда дул ветер, кто-то боялся заходить в тень, кто-то напрочь отказывался прикасаться к камням и, тем паче, сидеть на них.

Потом мы пообвыклись – правда, по-прежнему избегая теней, камней и всего, что в моменты слабости казалось нам подозрительным. Просто по привычке, без суеверного ужаса. И тогда мы задумались – хорошо, мы приперлись в самое опасное место Лоскута и выжили, что дальше, черт возьми?

Нет, не подумайте – мы так и не стали друзьями. Но кучки более одинаковых людей точно не сыскать во всем мире. Ничто тогда не могло затащить людей в пустошь, кроме отчаяния. И если вы думаете, что знаете, о каком отчаянии я говорю, вы жестоко обманываетесь. Ваше отчаяние от потери любимой куклы или от девочки, которая закрывает окна, стоит вам начать вопить свои серенады – это совсем не то отчаяние…

Я, Хосе, Инграмилле, Четвертунчик, Галатея, Бобо, Мозгокрив и прочие – все мы были одного поля ягоды и вздрагивали, когда смотрели друг другу в глаза. Это было равносильно взгляду в зеркало. Несмотря на это, а может, именно поэтому – мы отвратительно ладили, бесконечно ругались, разбиваясь каждый раз на разные группы, и вообще всячески осложняли друг другу жизнь. Какого черта мы тогда держались вместе? Ха! Любой храбрости есть предел – нам было попросту жутко.

Никто не знал, что именно с нами творит Пустошь, но все ощущали это на своей шкуре. Засыпая, мы не знали, кем проснемся и проснемся ли. На мою третью ночь я сам трясся как еж – мне казалось, что у меня зеленеет кожа, и я боялся за ночь превратиться в ящерицу или куст. Когда из леса, шатаясь, вышел Четвертунчик, я чуть не бросился наутек – тогда я еще был уверен, что один во всей Пустоши. Мы долго визжали с перепугу и, как обезьяны, швырялись друг в друга комьями земли. Он успокоился первым и попытался заговорить, через час мы уже сидели у моего костра. Заснули бок о бок, и я уже не дрожал – выгорело во мне все. А наутро Четвертунчик не смог вспомнить, как его зовут. Мы перепугались оба, причем я испугался даже больше – я не мог понять, забыл ли я что-нибудь и если да – как мне нащупать эту брешь в памяти. Так и проходил весь день в ступоре, перебирая свою память, словно пытался нащупать языком дырку от выпавшего зуба. Так ничего и не нашел.

С тех пор мы условились – какой бы компанией мы не собирались на ночлег – сидеть перед сном у костра и выкладывать всю подноготную своей жизни. Все, что ты боишься забыть, все, что дорого. Это было отчасти смешно – те самые вещи, самые дорогие сердцу, которыми не делился даже с близкими друзьями, приходилось рассказывать случайным попутчикам – как задачку у доски. А вокруг тебя бубнили, заучивая жемчужины твоей памяти, равнодушно и деловито. Потом наставал черед следующего, и уже ты бубнил, стараясь запомнить в деталях чью-то историю любви, рыбалку с отцом, любимый детский стишок, имена родителей.

А однажды Четвертунчик ляпнул, что у него склероз – ну, в общем, оказалось, что Пустошь не причем, просто у него была дырявая память. Имя свое потом вспомнил, но традиция осталась, а его все по-прежнему звали по кличке. На всякий случай, как напоминание, что расслабляться в Пустоши – смерти подобно. Четвертунчиком, кстати, я назвал его за то, что любую пищу он делил на четыре равные части и съедал их одну за одной. Какого рожна ему это сдалось он объяснить не смог – забыл он почему.

Вы, наверное, все удивляетесь – за каким лешим я все это вам выкладываю. Вроде, никаким боком это к картографии не относится. А вот за каким – вы сейчас бродите по Пустоши такие смелые и всезнающие. Я просто хотел довести до вас, что так было не всегда. И те знания, которыми вы сейчас безоглядно пользуетесь, было не так-то просто получить. Цените это. И вот еще что – если как-нибудь ночью к вашему костру подсядет незнакомец и начнет рассказывать о своей матери или о том, как он свалился в реку в пять лет – не спешите обрывать его. Выслушайте, запомните, а потом расскажите что-нибудь о себе. Что-то, что не хотели бы забыть. Это не только традиция, просто в какой-то момент Пустошь снова может измениться, как менялась уже десятки раз – и тогда вы и впрямь можете забыть все, чем так дорожите. Если только кто-то незнакомый, согревающий вам спину, не напомнит вам, кто вы.

Структура карты

Могу поспорить, когда вы впервые взглянули на нашу карту, у вас разбежались глаза. На первый взгляд в этом обилии кружков не усматривается системы, но на самом деле все очень просто.

Есть центр – своеобразная столица всех Магических Земель – Торговая Площадь. Далее есть так называемый Большой Круг – это 18 зон, шесть из которых отмечены большими кружками. В этих шести зонах растут столь необходимые вам растения – в каждой свое. Эти плодородные зоны отделены друг от друга переходами, в каждом из которых по две зоны – их можно смело застраивать. Итак, 6 плодородных зон и 12 переходных. Между двумя большими кружками есть сообщение из двух малых кружков.

И есть 14 зон, соединяющих торговую площадь с Большим Кругом. Если присмотреться, сеть этих переходов напоминает трилистник. У него есть стебель – дорога через Реку Веры и Почтовую площадь, и три лепестка, ведущие к трем плодородным зонам большого круга. Левый лепесток упирается в Долину Очищающего пламени. Средний – в Ясную Долину, а Правый – в Залив Вечности. На этих трех локациях растут самые ценные цветы, необходимые для атакующей магии Жара, Холода и Воды соответственно.

Нелишним будет отметить, что растения, необходимые для атакующих и защитных заклятий одной стихии, растут на противоположных концах карты. Так, к примеру, Адонис, нужный для атаки Огня, растет на жарком юге, а его пламенный собрат – Непетус, на севере, поближе к вечным врагам – Холоду и Влаге.

Если держать в голове эти элементы – Центр, Трилистник и Большой круг, все 33 основные зоны запомнить гораздо легче. Можно также добавить, что названия всех южных зон так или иначе связаны со стихией Жара, с эмоциями. Северо-восток, куда направлен правый лепесток, наделен названиями, связанными с проявлениями стихии Влаги, а Средний Лепесток – Холода.

Теперь мне стоит рассказать о каждой из этих зон поподробнее.

Названия

Сразу следует сказать о названиях – почему они вышли такими странными. Когда наша компания перестала дрожать от ужаса и попыталась исследовать Магические Земли, нам потребовалось как-то называть знакомые места. Мы старались создать иллюзию полноценного исследования – хотя бы для того, чтобы отвлечься от собственной паранойи – поэтому мы разбивались на группы и разбредались по разным местам, пытаясь обнаружить там что-нибудь полезное или интересное.

С названиями возникла жуткая путаница – ребята мы все были простые, с небогатой фантазией, но с большим желанием увековечить свое имя. Поэтому поначалу все полезли называть полянки и тропинки своими именами. Мозгокрив схватил приступ здравомыслия и выступил с заявлением, что это никуда не годится. Поляна Четвертунчика, залив Инграмилле – никто из потомков не сказал бы нам за это спасибо. Такое и выговорить-то сложно. Поэтому решили – никаких имен. Максимально простые названия, которые сами просились на ум, всплывая в памяти из детских книг и матушкиных историй. К тому же нам казалось, что Магические Земли заслуживают торжественных и громких названий. Так и появились Ущелье Храбрых, Зачарованный Лес и прочие шедевры оригинального мышления кучки неудачников. Сейчас мне стыдно за то, что мы не придумали ничего лучше. Но этого уже не изменить. Для того чтобы вы не запутались во всех этих Темных, Затерянных, Тайных и прочих тропах, трактах и дорожках, я попытаюсь придать им лицо. Упомянуть хоть какую-нибудь примечательную или забавную деталь этих местечек. Начнем.

Центр

Торговая Площадь

Тут все просто — ее так прозвали тут же, как поставили там торговый пост. Экономический, политический, социальный и какой угодно еще центр Магических Земель. Отличное место, чтобы поторговать, пообщаться, вызвать кого-нибудь на дуэль или просто посмотреть на толпы новоприбывшего мяса с Той Стороны — это всегда умилительно. Возьмите это место за точку отсчета, и вы не потеряетесь.

Ножка трилистника

Река Веры

Многие верят в Бога, верят в друзей или святость брака. Четвертунчик верил в реку. Вот в этот самый разлившийся ручеек. Он поведал мне об этом, когда мы только познакомились и вели нашу первую беседу у костра, обмениваясь жемчужинами нашей памяти. Сидели на берегу этой реки. Он верил в то, что она – самое прекрасное и чудесное, что есть в Магических Землях. Верил, что ее дно усеяно рубинами, бриллиантами, изумрудами и прочими сверкающими окаменелостями. Четвертунчик сказал, что если плыть по ней долго-долго, то можно уплыть за закат, как в той книжке, и с тобой случится нечто прекрасное. Он говорил, что ее воды исцеляют от всех болезней, горестей и сомнений.

Правда, он никогда так и не коснулся своей реки даже пальцем, лишь изредка стоял на шатком мостике и смотрел на свое отражение. Сказал, что настоящую Веру не нужно доказывать или испытывать, поэтому он никогда не проверит все свои предположения. Спустя пару лет, я наглотался настойки и свалился с того мостика в мутную воду. Речка оказалась мне по грудь, ничего кроме ила на дне не оказалось, а сомнений у меня только прибавилось. И уж конечно, я никуда по ней не поплыл. Наверное, чтобы уплыть за закат, нужно по-настоящему в это верить. Возможно, у Четвертунчика бы получилось. Меня гложут сомнения...

Почтовая Площадь

Она так называется с тех пор, как здесь построили почтовое отделение. Как ее называли мы, даже говорить не буду. Очень рад, что хоть одно из наших безумных названий сменили на это торжество здравого смысла. Пишите письма.

Только ходите осторожнее – тут же полно почтовых голубей.

Левый лепесток

Жаркая Поляна

Это место мы прозвали так потому, что сидели на этой поляне, когда заряжала жара. Мы вырыли там колодец и в особо душные дни просто не могли далеко от него уйти – пили воду ведрами, обливались и изображали из себя рыб, выброшенных на берег. Почему мы не шли к морю и не купались? Мы боялись даже подойти к пляжу – ну, просто тогда мы думали, что нас непременно утащит волной и вышвырнет за край мира. На жаркой поляне ничего особенного не растет, но если будет припекать – ты знаешь, где можно передохнуть.

Дорога Ярости

Вероятно, вы предполагаете, что мы так назвали эту тропку, потому что на ней сошлись две великие армии и победили друг друга. К сожалению, ничего подобного. Нас, первопроходцев, был жалкий десяток, и о том, что в Магических Землях можно колдовать, мы тогда понятия не имели (можете усмехаться, сколько вздумается). Все наши склоки заканчивались, максимум, попыткой пнуть противника под коленку и сбежать. Дорогу Ярости мы так назвали с легкой руки Галатеи. Она была весьма вспыльчивой бабой, но когда нам надоели ее вспышки беспричинного бешенства, мы стали попросту прогонять ее от костра, едва она начинала заводиться. Чтобы проветрилась, успокоилась и вернулась с миром в душе. Как потом выяснилось – ходила она в одно и то же место – на эту дорогу. Сидела на камушке, пялилась на траву и глубоко дышала. Поэтому если кто-то вдруг начнет закипать – отправь его на дорогу Ярости. На холодном камушке посидеть, остыть. Хотя я, к примеру, обычно мерил Дорогу шагами – двести четырнадцать шагов от камня до куцего дерева. Так-то.

Тропа Юности

Когда мы в очередной раз, всей командой, отправились в Долину Очищающего Пламени полюбоваться цветами Адониса и мистическим свечением, висящим в воздухе, Бобо предложил пойти этой тропой. Уже через полчаса, сбив все ноги, он проклял все, что смог вспомнить. Дорога оказалась на редкость каменистая, то и дело на пути вставали неожиданные препятствия – осыпающиеся кручи, небольшие овраги и прочие шутки ландшафта. Бобо, борясь с одышкой, сказал, что это дорогу нужно назвать Тропой Юности – старикам на ней делать нечего. Мы тогда все-таки дошли до Долины этим путем, но наши старики - Бобо и Мозгокрив – с тех пор обходили Тропу стороной.

Тракт Безумия

Это довольно приятное место, несмотря на имя. В тот день была очередь Мозгокрива давать название. Мы устроили привал, Инграмилле отправился обшаривать все кусты и каменные насыпи в поисках чего-нибудь интересного, а Мозгокрив, которого тогда звали просто Теодор, замер посреди дороги, переводя напряженный взгляд с кочки на кочку. Он ответственно подходил к своей задаче. Через полчаса он так и не сдвинулся с места, мы начали позевывать. Поторапливали его. Вернулся разочарованный Инграмилле – в который раз он не смог найти в Земле Чудес ни одного, даже самого завалящего, чуда. Вскоре терпение Теодора лопнуло, и он начал бегать кругами, пиная кусты и камни с дикими проклятиями. Местечко было настолько непримечательно, что придумать ему название оказалось непосильной задачей. В результате, Теодор чуть не свихнулся от умственного напряжения, за что заработал прозвище Мозгокрив, а местечко назвали Трактом Безумия. Не пытайтесь придумать ему название получше – чокнитесь, право слово.

Средний лепесток

Западное Предгорье

Ветреное местечко. Местность начинает подниматься, воздух свежеет, а порывы ветра налетают каждую секунду с новой стороны. Название – очередное детище прагматичного Мозгокрива. К западу от центра, перед горами – все точно, как удар в глаз в исполнении опытного вышибалы. Но без изюминки.

Молчаливый Хосе свалился здесь со скалы и поранил лодыжку. Зажило, как на кошке. Пустошь вообще благосклонна к такого рода травмам. Реальную опасность для здоровья представляют разве что магические способности ваших ближних.

И все же – здесь холодно, оденьтесь потеплее.

Древние Скалы

Бобо как-то хвастался, что разбирается в камнях и всяческих горных породах. Мол, был когда-то старателем, искал золотишко. И вот мы заявляемся сюда, смотрим на все эти негостеприимные острые пики, поворачиваемся к Бобо и вопросительно на него смотрим. Старик, не дрогнув, торжественно заявляет: «Это скалы». На вопрос «какие?» он пожевал губами и не менее торжественно ответил «Древние». Утверждал, что они даже древнее его. Верилось слабо, потому что даже трещины в этих угрюмых каменюках не могли сравниться по глубине с его морщинами.

Когда утих наш хохот, Бобо побагровел и сказал, что это и впрямь Древние скалы, потому что на них так написано. На древнем языке. Пока мы переживали второй приступ хохота, он водил пальцем по невразумительным разводам на каменных боках и что-то бормотал. Язык оказался слишком древним, поэтому ничего больше Бобо от скал узнать не смог. Может, у вас получится?

Опасные Топи

На редкость противное место. Наш везунчик Хосе умудрился уйти в чавкающую жижу по пояс, пока мы заметили его пропажу. Поэтому здесь никакого подвоха – это действительно опасные топи. Правда, в отличии от болот, к которым я привык у себя на родине, они на удивление приятно пахнут. Мы даже выбирались туда пару раз специально за этим – посидеть, скрестив ноги, растворяясь в райских ароматах. Если просидеть достаточно долго, заметно, что запах меняется. Один оттенок сменяет другой – просто симфония ароматов. Если вдруг отправитесь туда насладиться этим феноменом, советую взять кого-нибудь с собой – чтобы было кому вытаскивать вас из трясины.

Ущелье Храбрых

Насчет названия для этой вселенской трещины решение было единогласным. Здесь и впрямь все было пропитано храбростью. Смелело солнце, слепя глаза, наглел ветер, забираясь под просторное платье Галатеи, куда не осмелился забраться ни один из нас... Вконец охамели опоссумы, стащив мой сапог. Любимый – правый. Да я и сам набрался смелости броситься за гадким зверем и отбить добычу. Инграмилле и до этого обожал лазить по всяческого рода возвышенностям, но здесь его храбрость просто зашкаливала – он взбирался на абсолютно отвесные скалы и орал «Мир, я тебя не боюсь». Даже зубы, которые сводило от пронизывающего ветра, скрипели «хр-бр, хр-бр». В общем, если у вас не хватает смелости лезть в драку – вам прямая дорога в Ущелье Храбрых. Здесь все становятся попросту самоубийственно бесстрашными. Только сапоги берегите.

Правый лепесток

Тропа Истины

Когда мы заспорили, какой дорогой лучше идти к Заливу Вечности, Бобо доказывал, что самым мудрым решением будет идти направо. Мозгокрив же настаивал, что его решение — пойти налево, то есть этой самой тропой, олицетворяет не мудрость, но истину. Мудрость заключалась в том, что направо мы еще не ходили, поэтому там есть шанс обнаружить нечто интересное. Истина заключалась в том, что поступать мудро было лень. Торить новую тропу – это всегда сложно. В итоге Бобо пошел направо один – эту дорогу назвали в его честь Дорогой Мудрости. Мы же пошли по старой дороге. Дорогой Лени, Путем Ретроградства, Трактом Консервативности тропинку называть было некрасиво – она ни в чем не виновата, поэтому ее окрестили дорогой Истины. А Истина уже для каждого своя.

Опушка Леса Познания

С названием для этого места возникло много проблем. Дело в том, что оно показалось нам просто райским уголком. Здесь была тень, здесь было не так влажно, росли вкусные ягоды, а в ветвистых кронах прятались спелые фрукты, которые мы решились съесть и почти не отравились. Это был рай. Именно поэтому у каждого, как обычно после еды, пробудилась фантазия и родилась куча идей. Все самые светлые, теплые и добрые слова в самых превосходных степенях тут же были принесены на алтарь сказочной опушки. Возникла путаница, ссора, потом небольшая драка. Как ни странно, даже драка получилась веселой и очень бодрящей. В результате, чтобы никому не было обидно и, что важнее, никому не было приятно больше других, решили назвать ее просто Опушкой Леса Познания, которому мы придумали название чуть раньше.

Тропа Мудрости

Этой тропой Бобо прошел один. Наш хвастливый рудознатец утверждал, что мудро разведывать новые пути. А мы решили, что нам лень. В итоге он пошел один... Ну, вместе со своей мудростью, естественно. Уверен, им вдвоем не было скучно. Впрочем, один черт ничего интересного он здесь не нашел. Только о кусты ободрался.

Лес Познания

Лес этот со всех сторон замечательный. Никакой мошкары, особенный, очень живой воздух, редкие лучи солнца пробиваются сквозь сочную зелень листвы, заменяющей небо. Райский сад, одним словом. Именно поэтому Хосе тут же заявил, что намерен найти То Самое Дерево Познания Добра и Зла и сожрать все его плоды, вместе со змеей в ветвях. Чтобы мы неожиданно Все Поняли, сшили себе трусы из кустов и сели дожидаться, пока нас выпрут из этого Эдема. Помимо того, что Хосе был везунчиком, он был еще и довольно вредным и тупым ослом. Видимо, с характером ему тоже повезло. Конечно же, мы все бросились разыскивать Древо Познания – чтобы сожрать или, наоборот, помешать пожиранию. Бегали до темноты, ничего, конечно же, не нашли. Хосе, понадкусавший плоды всех деревьев, что были в лесу, все-таки познал добро и зло. Добро было в том, что он впервые за долгое время наелся до отвала. Зло он познал ночью, когда у него прихватило живот. Из леса нас правда так никто и не выгнал, мы сами ушли. Вдруг и впрямь – Эдем? А тут мы – в грязных туфлях, без особых заслуг...

Большой круг

Дикая Дорога

Понятия не имею, почему ее так назвали... А нет, вспомнил – это шедевр Инграмилле. Мальчик все время молчал, но если уж говорил, то нечто незабываемое. Он никому не называл свою фамилию – говорил, что бережет ее до того момента, когда сможет прославить подвигами. Он мечтал стать величайшим магом. Скажу сразу – у него получилось, насколько я знаю. Но фамилию я не назову из вредности. Просто пораскинь мозгами – кто из известных магистров скрывает свое имя.

А с дорогой вышло забавно – Инграмилле остановился, словно споткнувшись, обвел задумчивым взглядом близлежащие кустики (клянусь, абсолютно такие же, как везде) и торжественно произнес «Ну наконец-то. Дикая природа». Мы хохотали и не могли остановиться. Бегали по дороге и, тыкая во все подряд пальцами, кричали: «Смотри, какая особенная, дикая травка», «Ой, дикая ветка», «Глядите, дикий камень», «Какой восхитительный, особенно дикий воздух», «Я дико доволен» и прочее. Дикая дорога, вот так.

Роща Безумных

Это то самое место, где мы, дурачки-первопроходцы, впервые наткнулись друг на друга. Так как мы пришли в Магические Земли по отдельности, мы были, мягко говоря, очень удивлены, встретив тут других людей. Поначалу мы даже не разобрались, что встретили именно людей, так как ожидали от Пустоши любой подлянки. В общем, кто-то залез на дерево, Галатея свалилась в обморок, Мозгокрив погнался за Инграмилле, потрясая клюкой... А я, достопочтимый Феликс Мендес, сирота шестнадцати лет отроду, ругаясь всеми известными страшными словами (запас их был невелик, к тому же я считал ругательными слова вроде «мензурка» или «регистратура»), пытался убежать в дерево. Я был попросту убежден, что передо мной упрямая дверь, которая не хочет открываться, и все пытался нащупать ручку. Четвертунчик, с которым мы уже успели познакомиться, пытался всех успокоить, во весь голос распевая псалмы. Как вы понимаете, другого названия после такого представления роща получить не могла.

Очищающее Пламя

Некоторые считают, что долину так назвали, чтобы было ясно, что там растет Адонис – цветочек, необходимый для атакующих заклятий магии огня. Он действительно там растет, но название, как ни странно, возникло вовсе не поэтому. Мы просто сжигали там тела. Копать могилы нам было нечем – Магические Земли не выносят металла, как вы помните. В общем, нам приходилось довольствоваться тем, что есть. Первым мы сожгли там Мозгокрива. Никто не понял, как так вышло – однажды старикан просто не проснулся. Мы, как обычно, перепугались, но потом поняли, что магия тут не причем. Наверное, просто не выдержало сердце – он был очень старым. Но Адонис растет там просто замечательно. Я иногда срываю пару этих теплых цветов и бросаю на землю где придется – следа от костра не осталось, а я и забыл, где именно он был. Наверное, я плохой картограф.

Большие Валуны

Кому-то кажется странным это название, так как валунов – больших и очень больших – полно и во всех уголках Магических Земель. Но вам достаточно просто придти сюда, чтобы почувствовать на себе наше смятение.

Каждый из нас, стоило ему увидеть эти жуткие камни, либо подумал, либо произнес вслух: «Это просто большие валуны». Потому что они казались чем угодно, только не обыкновенными камнями. Это были окаменевшие головы великанов, крошки, упавшие с твердыни неба, игрушки несовершеннолетних богов – что угодно, но не обычные камни. Выглядели они впечатляюще и зловеще.

Если вдруг у вас защекочет под ложечкой, когда вы будете идти этой дорогой, просто повторяйте про себя, как мантру: «Это просто обычные валуны, очень непохожие на обычные валуны». Помогает. Правда, слабовато.

Дальняя Окраина

Красивое место, еще один претендент на роль поляны для пикников. Так как мы так и не нашли, чем заняться в Магических Землях, нам оставалось только круглые сутки шататься туда-сюда, выдумывать дурацкие названия и валять дурака. Поэтому все наши профессиональные рекомендации касаются преимущественного того, где можно потерять время с наибольшей пользой.

Так вот, это прекрасное место для пляжных посиделок. Присутствует некое безликое, абсолютно не таинственное озерцо, а точнее – пруд, зато с отличным песчаным пляжем. Если бы у меня было целых две вечности, то проведя первую у Залива Вечности, вторую я бы наполовину провел здесь. А наполовину проспал – все равно где, только бы там была подушка, одеяло и горизонтальная плоскость. В Пустоши мне никак не удавалось нормально выспаться – кошмары, знаете ли...

Зачарованный Лес

Еще одна плодородная земля. Здесь растет дафния, пригодная для защитной магии Воды.

Мы обнаружили этот лес еще в те времена, когда нас душила паранойя – каждого своя. Хосе заявил, что в этом лесу на удивление холодная земля. Галатея жаловалась на то, что тени как-то странно колышутся. Мне все казалось, что вдали кто-то тихо поскуливает. Пережив первую ночь в этом лесу, мы поуспокоились, но ненадолго. Стоило нам продвинуться чуть вглубь этого зеленого чудовища, Четвертунчик завопил не своим голосом. Когда нам удалось его поймать, он кричал, что дерево на него посмотрело. С укоризной. Мол, почему конюху тогда долг не отдал? Стоило Четвертунчику об этом сказать, мы и сами с подозрением уставились на деревья. Узор трухлявой коры тут же начал складываться в разные физиономии. Стволы и ветки обрели очертания тел... В общем, фантазия проехалась на любимом коньке детских страхов.

Четвертунчик высказал предположение, что это некая проклятая чета аристократов, которых кто-то превратил в деревья. Даже Мозгокрив, человек весьма прагматичный, хоть и чокнутый, начал обходить деревья стороной. Я вообще-то думаю, что человек умеет превращаться только в труп, и этой печальной метаморфозы никому не избежать, но... В общем, я поддержал идею убраться оттуда подальше.

Можете смеяться, а можете, проходя мимо взглянуть в лица этим деревьям и попробовать сохранить хладнокровие.

Тёмная Дорога

По этой местности мы совершили наш единственный ночной переход. Шли в кромешной темноте, гуськом, поэтому ничего особенного не смогли рассмотреть, кроме того, что там было темно. Уверен, если пройдете там ночью, вы полностью подтвердите наши наблюдения. Вполне возможно, что днем там светло, хотя я не буду зарекаться – мы же говорим о Магических Землях. Тут все может случиться. Если там и впрямь никогда не бывает светло, это хорошее место, чтобы хранить продукты. Если, конечно, вы уже нашли место, откуда эти продукты можно взять.

К сожалению, даже в самом волшебном месте нашего лоскута, еда из ниоткуда не появляется. Хотя мы очень надеялись.

Таинственное Озеро

Думаю, у тех, кто видел это озеро, вопросов о названии не возникнет. Мы даже не спорили, как обычно – с первого взгляда было ясно, что это именно Таинственное Озеро. Странно светящаяся вода, толстый, но абсолютно прозрачный лед и исходящая паром вода были словно протянутая визитка: «Озеро Таинственное. Нарушение законов физики, впечатление путников, изготовление острых ощущений из материала заказчика». Бобо был уверен, что здесь водятся русалки. Судя по льду, это были особые морозоустойчивые русалки с хвостами моржей.

Шутка в том, что тогда в нашей группе не было Галатеи – она появилась из воды как раз в тот момент, когда Бобо разглагольствовал о русалках. Шуму было много.

Она была единственной из нас, кто осмеливался купаться – правда, она купалась только в этом озере, не доверяя морю и обеим рекам.

Ясная Долина

Одна из важнейших плодородных земель – родина кассии, цветка атакующей магии Холода.

Свое название это прекрасное место получило не потому, что здесь солнечные лучи скапливаются в особом количестве. Просто именно на этой поляне Бобо, обещавший показать нам богатые заросли кассии, остановился и устало произнес «Ясно». Пожевал губами и резюмировал: «Теперь мне абсолютно ясно, что мы все это время идем не в ту сторону».

Затерянная Тропа

С этой дорогой вышло что-то непонятное. Сначала, когда мы, измученные извилистой Дорогой Судьбы, вышли на прямую мощенную камнем дорогу, мы были в восторге. Карта была составлена почти до полностью, поэтому мы легко определили направление этой благословенной дороги и поняли, что она приведет нас прямиком к Ясной Долине. Мы решили на радостях устроиться на ночлег, чтобы идти по этой прекрасной дорожке уже бодрыми и отдохнувшими. Когда же утром мы встали бодрые и отдохнувшие, оказалось, что никакой дороги больше нет. Перед нами простиралось поле высокой травы без каких либо признаков мощенного тракта. Тропа не то привиделась нам, не то просто решила уйти куда-нибудь, где ее будут топтать более достойные ноги и копыта, не то... В общем, она каким-то образом затерялась и нам пришлось протаптывать тропинку самим.

Дорога Судьбы

Эту дорогу прокляли все. Она вела себя как женщина – виляла бедрами, постоянно забирая в стороны, обманчиво преданно стелилась под ноги, чтобы потом неожиданно расплакаться глубокими лужами, блистая гениальной логикой, сделать крюк вокруг низенькой сопки, чтобы тут же попереть прямо в гору, которую гораздо легче было обойти.

У каждого из нас в запасе было не одно женское имя, которым мы хотели наделить ненавистную тропку. Мелькало даже имя Галатеи, но довольно несмело. Потом мы вспомнили свой уговор – никаких имен – и приуныли. На наше счастье Бобо посетило озарение и он вспомнил одну девицу, зуб на которую имели все. О да, чертовка Судьба, забросившая нас сюда и заставившая делить отсутствие крыши над головой с этими отчаявшимися неудачниками – Судьба была идеальной кандидатурой. Тем более, что она тоже любит блистать логикой, вилять бедрами и радовать неожиданными поворотами. Пройдитесь этой дорогой и вы поймете, что это самое удачное и точное из наших названий.

Странная Река

На этой плодородной земле растет непетус, растение защитной магии огня. Растет рядом с водой, от магии которой абсолютно не защищает.

Но самое примечательное здесь – это сама река. Знаю, сейчас в Магических Землях стало просто некуда деться от разных чудес, а в ваши времена, скорее всего в Пустоши вообще не останется ничего необычного – магия сочится туда, скапливаясь в воздухе, извращая суть самых обычных вещей.

Все так, но тогда Буря Стихий только отгремела, поэтому Земли выглядели почти обычными. За исключением пары вещей, вроде этой реки. Дело в том, что она постоянно меняла направление, словно не могла определиться, куда ей течь.

Когда мы устроили пикник на ее берегу, она текла, как все нормальные реки – к морю. А когда мы сворачивались, обнаружили, что она возвращается – от моря. Видимо, выбиралась поболтать... Инграмилле клялся, что однажды, когда он стоял на мостике, река вообще текла в двух направлениях сразу – с левосторонним движением. Ему, конечно, никто не поверил, но Странной Реке мы доверяли еще меньше – похоже, этот своенравный ручеек способен на многое.

Заболоченный Луг

Здесь растет отличная земляника со вкусом свежеиспеченных яблок. И пусть вас не обманывает то, что она пахнет прелой картошкой. Отличное лакомство для людей, измученных кислыми фруктами и мясом опоссумов. Не знаю, как сейчас, а тогда это мясо наводило на мысль, что опоссумы назло ежедневно купаются в уксусе, чтобы отбить всякую охоту их есть.

Поляна Отверженных

На этой поляне Инграмилле сделал предложение Галатее, единственной женщине из нашей команды. Выглядело это романтично и комично одновременно. Романтично потому что Инграмилле нарвал букет кассии, встал на колени и произнес самую длинную и красивую речь за все то время, что мы его знали. Она состояла из целых двадцати семи слов, больше половины которых были изысканными эпитетами. Комично же это было потому... В общем, не скажу, что Галатея годилась ему в матери, потому что она годилась ему в бабушки. Ну или по крайней мере, во что-то среднее между матерью и бабушкой – к примеру в младшие сестры его дедушки. Галатея молча его выслушала, приняла букет и, так ничего и не сказав, удалилась в неизвестном направлении. Отыскали мы ее спустя пару дней в соседней долине. Инграмилле она сказала только «прости», вернула завядший букет и больше ни с кем не разговаривала.

А поляной Отверженных мы то место назвали потому, что своим поступком Инграмилле отверг сразу предрассудки, сомнения, страх и здравый смысл. Так они на той поляне до сих пор и лежат, отверженные.

Залив Вечности

Одна из трех важнейших плодородных земель – здесь цветет сальвия, используемая для атакующих заклинаний магии Воды.

Помимо прочего, это одно из самых красивых мест Магических Земель. Отличный вид на море, трава очень густая и мягкая, как перина. Романтичный Четвертунчик заявил, что если бы у него была в распоряжении хоть одна вечность, он бы провел ее именно здесь. Мы могли бы и впрямь застрять там надолго, сидя молча на берегу и пялясь в океан, но надвигалась буря, поэтому мы поспешили убраться с пляжа.

Море мы, кстати, так и не назвали. Слишком уж оно бесконечное. А чтобы придумать название чему-то бесконечному, нужна хотя бы одна вечность.

Восточная Окраина

Окраин у нас получилось всего две – Восточная и Дальняя. Причина в том, что мы нечасто давали право решающего слова нашему практичному Мозгокриву. Думаю, если бы мы дали ему волю, он бы назвал Окраинами все участки Большого Круга, на которых ничего не растет. Старик все пытался внести здравую нотку в наше картографическое дело, но нам было скучно. Поэтому окраин всего две – наслаждайтесь.

Место это ничем особенным не примечательно, разве что возлюбленная Четвертунчиком Река Веры течет неподалеку отсюда. Но не думаю, что она интересна кому-либо кроме моего замечательного, но немного двинутого друга.

Восточный Тракт

Просто тракт, ведущий на восток от торговой площади. Скучно и деловито. У Мозгокрива был очередной приступ здравомыслия, а у нас – приступ апатии оттого, что мы никак не могли найти хоть что-нибудь интересное.

На востоке лежат владения Влаги. Море рядом, болота, река – и, конечно же, цветы стихии воды растут неподалеку. Но на самом тракте не растет ничегошеньки.

Мыс Верности

Здесь растут вожделенные кусты хаомы, необходимые для защитной магии Холода.

Теперь о названии – нет, здесь никто не присягал на верность, не женился и не давал клятв. Инграмилле однажды забрался на скалу и отважился посмотреть вниз – туда, где волны разбивались о скалы. Похоже, он хотел в очередной раз плюнуть на все и проверить – действительно ли опасно здесь купаться. Со всем юношеским максимализмом (он был даже моложе меня) Инграмилле решил не искать легких путей. Вместо того чтобы спокойно спуститься на пляж и зайти в воду, он решил прыгнуть со скалы. Но, простояв там битый час, искусав все губы, он спустился вниз и произнес всего два слова: «верная смерть». Поэтому мыс окрестили Мысом Верности. «Мыс Верной Смерти» показалось нам чересчур мрачным названием, и мы его сократили.

Говорят, что теперь там и впрямь принято приносить клятвы и даже жениться. Но это просто неверное понимание нашей мысли. Хотя – почему бы и нет? Красивый вид, ветер с моря. Цветочки, опять же.